Иван Бунин. Жизнь Арсеньева

Юность


"КНИГА ПЕРВАЯ"

"I"

"Вещи и дела, аще не написанiи бываютъ, тмою покрываются и гробу
безпамятства предаются, написавшiи же яко одушевленiи ..."
Я родился полвека тому назад, в средней России, в деревне, в отцовской
усадьбе.
У нас нет чувства своего начала и конца. И очень жаль, что мне сказали,
когда именно я родился. Если бы не сказали, я бы теперь и понятия не имел о
своем возрасте, -- тем более, что я еще совсем не ощущаю его бремени, -- и,
значит, был бы избавлен от мысли, что мне будто бы полагается лет через
десять или двадцать умереть. А родись я и живи на необитаемом острове, я бы
даже и о самом существовании смерти не подозревал. "Вот было бы счастье !"
-- хочется прибавить мне. Но кто знает? Может быть, великое несчастье. Да и
правда ли, что не подозревал бы? Не рождаемся ли мы с чувством смерти? А
если нет, если бы не подозревал, любил ли бы я жизнь так, как люблю и любил?
О роде Арсеньевых, о его происхождении мне почти ничего не известно.
Что мы вообще знаем! Я знаю только то, что в Гербовнике род наш отнесен к
тем, "происхождение коих теряется во мраке времен". Знаю, что род наш
"знатный, хотя и захудалый" и что я всю {8} жизнь чувствовал эту знатность,
гордясь и радуясь, что я не из тех, у кого нет ни рода, ни племени. В Духов
день призывает Церковь за литургией "сотворить память всем от века умершим".
Она возносит в этот день прекрасную и полную глубокого смысла молитву:
-- Вси рабы Твоя, Боже, упокой во дворех Твоих и в недрех Авраама, --
от Адама даже до днесь послужившая Тебе чисто отцы и братiи наши, други и
сродники!
Разве случайно сказано здесь о служении? И разве не радость чувствовать
свою связь, соучастие "с отцы и братiи наши, други и сродники", ..