Однажды четверть века назад в тихом университетском городке Беркли, что под Бостоном, три студента совсем не гуманитарной направленности Джон Петруччи (будущий астрофизик), Джоном Маянг (будущий оптик) и Майк Портной (будущий специалист по коллоидной химии) решили создать группу.

Попутно все трое посещали музыкальный колледж и показывали там успехи куда более заметные, чем на основных кафедрах. Петруччи не расставался с гитарой, Маянг мучил контрабас, а Портной молотил по барабанам. Их кумирами были мэтры помпезного рока Styx, Rush и Saga. На репетициях ребята вольно или невольно их копировали, а потому без клавиш обойтись было невозможно. Так появился Кевин Мур, игравший в одной группе с Джоном еще в средней школе. Укрощать микрофон призван был некий Крис Коллинз; паренек постарше, с массой вредных привычек, посредственным тенорком и профессиональным опытом работы в локальных хард-рок-командах Новой Англии. Коллектив назвали Majesty — имя придумал Майк Портной в честь его любимой песни группы Rush.

Четкой музыкально-идеологической концепции у юношей не было. Они хотели играть музыку предельно сложную, но при этом быть популярными. Собирались показать всем и вся свое виртуозное владение инструментами, но не забывать про красивые мелодии и «умные» тексты. Планировали устремляться в заоблачные дали, но не отставать от земных реалий.

Кроме того, Портной и Петруччи тогда очень интересовались темными сторонами жизни — некромантией, культом вуду и учением Шандора ЛаВея. Буквально за полгода они сочинили свыше пятидесяти (!) песен совершенно замогильного содержания и, как ни странно, имели некоторый успех у наиболее экзальтированной части студенческой публики. Выступать музыканты предпочитали в рваных, испачканных кровью саванах и гриме, напоминавшем трупные пятна.

Не выдержав прозекторской романтики, из группы ушел Коллинз. Его сменил Чарли Доминичи, также более старший и опытный товарищ. С ним группа добралась до Нью-Йорка, ..